В конце восьмидесятых страна разваливалась на глазах.
Взрослые стояли в очередях за хлебом и водкой, а дети оставались без присмотра.
По дворам и подъездам городов поползли новые законы. Там уже не работали ни милиция, ни школа, ни родители. Работало только слово пацана.
В обычном промышленном городке, похожем на сотни других, четырнадцатилетний Андрей жил с мамой и бабушкой.
Отец ушёл на фронт в Афганистан и не вернулся.
Деньги кончились быстро, мама брала любую подработку, а Андрей понял: если хочешь есть и не быть битым, нужно стать частью стаи.
На районе всем заправляли две большие группировки.
Одни называли себя Универсам, другие Чушпанами.
Между ними шла настоящая война за каждый двор, за каждый подъезд, за каждый кусок асфальта.
Кто контролировал территорию, тот собирал дань с ларьков, с приезжих, с тех, кто просто проходил мимо.
Андрей сначала пытался держаться в стороне.
Ходил в музыкальную школу, играл на пианино, мечтал о нормальной жизни.
Но однажды его избили просто за то, что шёл не по своей улице.
После этого он понял: либо ты с пацанами, либо ты чужой, и тогда тебе конец.
Он познакомился с Маратом, местным авторитетом среди пацанов.
Марат был старше на пару лет, уже сидел за драку, но держал слово.
Рядом с ним всегда крутились Вова Адидас, потому что носил настоящий западный костюм, и Кащей, худой и злой, как нож.
Они приняли Андрея в свою компанию.
Теперь у него появились настоящие друзья.
Вместе они чувствовали себя сильнее всех взрослых.
У них были свои правила: не сдавать своих, не бить лежачего, не трогать девчонок и стариков.
За нарушение правил могли избить до полусмерти своих же.
Жизнь стала яркой и страшной одновременно.
Днём обычная школа, вечером разборки, ночные сходки у гаражей.
Музыка Modern Talking из магнитофонов, первые джинсы, сигареты Болгарские без фильтра.
И кровь на асфальте почти каждый день.
Андрей быстро взрослел.
Он научился драться цепями, кастетами, арматурой.
Научился смотреть в глаза и не отводить взгляд.
Научился держать слово, даже если это стоило здоровья.
Но чем глубже он погружался в этот мир, тем сложнее становилось выбраться.
Дружба превращалась в зависимость.
Понятия о чести смешивались с обычным криминалом.
А слово пацана, которое когда-то звучало как клятва, теперь могло означать и приказ убивать.
Мама видела синяки и молчала.
Она сама боялась выйти на улицу после темноты.
Бабушка крестилась и шептала: лишь бы живой вернулся.
А Андрей уже не знал, кем он станет, когда всё это кончится.
Если вообще кончится.
На районе говорили: лучше сгореть пацаном, чем жить чушпаном.
И многие сгорали.
Кто-то в драке, кто-то в тюрьме, кто-то просто пропадал без следа.
А асфальт всё так же принимал кровь, будто ему было всё равно, чья она.
Читать далее...
Всего отзывов
6